— Не такой он и тяжелый. — Алена помогала изо всех сил. — Старенький ты у меня становишься, папка.

— И ты не молодеешь. — Сергей Павлович уперся грудью, придвигая холодильник к стене. — Вот. Кажется, все в порядке, осталось подключить.

Алена откинула дверцу и принялась расставлять на полках кастрюли, банки.

— А что, папа, я заметно старею?

— Ты? Заметно. Настоящая бабушка. — Сергей Павлович поднял сухой смуглый палец. — Женщинам нашего рода не уступают место в транспорте до семидесяти лет, запомни.

— Это скорее говорит о падении нравов.

Сергей Павлович не ответил. Он разглядывал какую-то детальку, что валялась у плинтуса. Очередной ремонт всякий раз оставлял после себя какую-нибудь вещицу, что повергало Сергея Павловича в страшное беспокойство.

— А это откуда? — вздохнул он. — Нет, сменю. Пора. Двадцать лет служит. Ты еще в детский сад ходила.

Алена захлопнула дверцу.

— Замуж мне надо. Внука вам родить.

— Да не мешало бы, — согласился Сергей Павлович. — Я не против. Скоро на пенсию выметаться. Люди мы обеспеченные, помогли бы, если что… Сколько парней толкается в твоем институте. Никто не нравится?

— Почему же? Нравятся. Видно, я не нравлюсь.

— Этого не может быть, — горячо возразил Сергей Павлович. — Ты красивая, это я точно говорю… Только иногда, понимаешь, молодого человека тоже подбодрить надо, подтолкнуть, что ли. Время такое. Все спешат, бегут, заняты. Едят стоя… А у тебя вид всегда деловой, недоступный. Они и пугаются, руки опускают. Бегут к тем, кто проще. — Сергей Павлович улыбнулся, он, пожалуй, впервые говорил с дочерью на эту тему. Хоть и неловко, да разговору этому был рад, упускать не хотел… — Посмотри на себя, — продолжал Сергей Павлович. — Какой у тебя вид. Понимаю, поздний час. Ты устала, дела, заботы. Но у тебя сейчас такой вид… А молодой человек и сам, понимаешь, весь день как белка в колесе. Ему и на себя взглянуть противно, а тут еще твоя унылая физиономия.