— Это не самый удачный выход, — заметила Алена.

— То ты говоришь — Глебу необходимо помочь, то осуждаешь меня. Тебя раздирают сомнения, понимаю. Но я тебе помогу. — Лицо Никиты покрылось бурыми пятнышками. — Делать надо так, как я предлагаю. С одной стороны — судьба молодого перспективного инженера с прекрасной башкой на плечах. С другой — бабуля, которая не сегодня-завтра сама бы сыграла в ящик. Так? Так. Бабушку эту не вернуть, тут уж ничего не поделаешь. Зачем же ломать судьбу человека только из-за нелепой, пусть трагической, по нелепой случайности?

— А если бы там оказалась твоя бабушка? Профессор и доктор? А? — воскликнула Алена.

— Запрещенный прием, — произнес Никита спокойным тоном. — Я рассуждаю сейчас как рядовой член общества, а не внук своей бабушки. Разные категории.

Он прошелся по комнате. Остановился у шкафа с игрушками. Щелкнул пальцем по мягкому носу тигренка. Тот качнул пухлой полосатой башкой и повалился на бок. Никита поставил тигренка на толстые лапы. Щелкнул еще раз и ждал: свалится, нет? В стеклянном отражении шкафа он видел Глеба. Смазанные, расплывчатые формы. Словно над Глебом застывшая толща тусклой воды…

— Все рационально в этом мире. Придет время, когда закон будет рассматривать любой поступок человека с той позиции, какую пользу приносит человек обществу, а не сам поступок абстрактно. Запрограммируют тесты с потенциальными возможностями члена общества. Пользу, которую он может дать. А с другой стороны — его проступки, упущения. Машина и выдаст… Думаю, в этом случае Глеб оказался бы в выигрыше. И совесть спокойна — машина все решает… К тому же идти сейчас с повинной я бы Глебу не рекомендовал по одной простой причине: он хлебнул вина. И ничем не сможет доказать, что вино это он выпил после всего, а не до. Есть такое понятие — отягчающие обстоятельства. Так что фактор времени «до» или «после» тут играет не последнюю роль.